RSS

Архив автора: alresnow

Об авторе alresnow

Нолдо рыжий, бестолковый. Плету слова и феньки. В голове - ветер, в рюкзаке - крылья, в косах - колокольчики. "...Я танцую не в такт, я все сделал не так, не жалея о том. Я сегодня похож на несбывшийся дождь, нерасцветший цветок..." (с)

Спецэффекты

Когда Мако впервые увидела Джипси Дэнджер, она поняла: это — её егерь.
Ну, на самом деле — если честно — всё было немного не так. Мако не любила об этом вспоминать, но сэнсэй всегда учил её быть честной, и в первую очередь перед самой собой. На самом деле, впервые она увидела Джипси Дэнджер ещё в двадцатом году, в Анкоридже. «Ну и куча металлолома, — подумала она тогда. — Посмотрела бы я на тех пилотов, которые довели своего егеря до такого состояния». Мако было шестнадцать, она только-только закочила училище и была заносчивым самоуверенным подростком. И искренне считала, что если бы ей доверили егеря — уж она-то никогда бы не потерпела такого поражения. Конечно, потом она узнала, что случилось с Джипси и её экипажем. Но вспоминать свои мысли тем стылым аляскинским утром ей до сих пор было стыдно.
Прошло почти пять лет, прежде чем она встретилась с Джипси снова. Та выглядела такой же грудой металлолома, и даже ещё хуже — годы на свалке никому не идут на пользу. Но теперь у Мако была цель: превратить это ржавое железо в то смертоносное оружие, каким она была прежде. И были знания.
Read the rest of this entry »

Реклама
 
Оставить комментарий

Опубликовал на Сентябрь 19, 2013 в тексты, Pacific Rim

 

Пустота

…Дрифт затягивает. Как наркотик. А может, и хуже — Райли не с чем сравнить. Да, есть симуляторы — но это не то. Когда делишь мысленное пространство на двоих по-настоящему — это не сравнить ни с чем… (И, кстати, когда по-настоящему — там не двое, а трое. Просто егерей обычно не считают. Но он-то знает.)
В прошлый раз, пять лет назад, Райли об этом не думал. Пять лет назад Райли вообще не думал, что сможет войти в дрифт с кем-то еще. Хотя бы когда-нибудь.
Теперь у него есть партнер. Идеальная совместимость. И, похоже, никаких возможностей побывать в дрифте еще хоть раз. Никаких перспектив.
Конечно, остаются пост-эффекты, и за это стоит быть благодарным. За возможность предугадывать движения друг друга в спарринге, бессознательно завершать реплики, ловить контакт… Но этого мало. Ему хочется больше. И ей — он знает — тоже.
Read the rest of this entry »

 
Оставить комментарий

Опубликовал на Сентябрь 19, 2013 в тексты, Pacific Rim

 

Огня хватит

Над морем догорал закат. Багряное зарево в полнеба — в цвет крови, которой столько пролилось за этот бесконечный день…
Маэдрос устало оперся на меч, глядя на заходящее солнце. «Мы опять проиграли, — стучало в висках. — Снова. Все напрасно.» Неверными шагами он двинулся вдоль берега — туда, где ожидала цена, заплаченная за сегодняшнюю битву.
Они лежали рядом, у самой линии прибоя — видно, так и бились спина к спине, пока кто-то из двоих не пропустил удар… Рыжие волосы, спутанные, втоптанные в песок. Побелевшие пальцы, в последнем усилии сжатые на рукояти меча. Изорванный плащ, бурые пятна на алой ткани…
Вот и вся победа. Камень вновь ускользнул из рук, и теперь навсегда… а младшие братья мертвы. Ему хотелось сказать — так нечестно, это я должен лежать здесь, уткнувшись лицом в мокрый песок, я, а не они — но старший сын Феанора слишком хорошо знал, что на войне не бывает «честно». Ни на одной из войн.
Он не услышал шагов Маглора за спиной, только почувствовал знакомое присутствие. Менестрель молчал — зная власть слов, он знал, что сейчас все слова бессильны. «Идем отсюда» — одними глазами.
Маэдрос кивнул. «Им здесь не место». Наклонившись, он поднял на руки старшего близнеца — осторожно, будто спящего — и поразился, каким тот оказался легким. Маглор подхватил младшего.
Не оборачиваясь, последние из феанариони зашагали прочь — от побежденного города, от равнодушного моря, от своей безнадежной войны.

…Погребальный костер. Пламя — к пламени. Для нас, сыновей Огненного Духа, нет иного пути…
Кажется, он произнес это вслух, потому что Маглор что-то негромко спросил.
— Что?
— А для нас кто сложит костер? — повторил менестрель. — Мы ведь последние.
— Не бойся, — Маэдрос усмехнулся бы, если мог. — Уверяю, на нас с тобой огня хватит.

 
Оставить комментарий

Опубликовал на Сентябрь 19, 2013 в JRRT, тексты

 

Чужая звезда

В ночном небе – тысячи звезд, но одна из них сияет ярче всех прочих: ослепительно-белая точка над западным окоемом. Для всех она зовется Гил-Эстель, звезда надежды. Мы же не называем ее никак.
Майтимо смотрит в небо – туда, где пылает Светом Творения камень, ставший звездой. Наш Камень. Камень, право на который мы утратили…
Я знаю, о чем ты думаешь, брат мой – о нашей клятве, от которой никто из нас никогда не будет свободен. Ты ведешь нас всех – тех, кто предпочел истрепанные черно-алые стяги белым знаменам воинства Запада. Ты ведешь нас, но что ведет тебя в эту последнюю войну? Одна лишь Клятва?
В отблесках костра лицо Майтимо кажется выкованным из темной стали. Сейчас, когда нас осталось только двое, Клятва словно выжигает его изнутри, превращает все иные стремления в пепел. Что останется от нас после конца войны?..
– Скажи, Кано… – как обычно, он отзывается на мои мысли. Это даже не осанвэ, просто мы давно знаем друг друга. Очень давно. – Скажи, ты веришь, что война когда-нибудь закончится?
– Я верю, что Моргот будет повержен, – я осторожно подбираю слова. – И, может статься, мы даже доживем до этого дня… Но ты ведь не только об этом, верно?
– Верно, – Майтимо улыбается, но мне не нравится эта его улыбка. В ней нет ни капли веселья – только горечь, переплавленная в решимость. – Наша погоня – навсегда… – встряхивает головой, отгоняя непрошенные мысли. – Спой что-нибудь, Златокователь. Если еще можешь.
Я редко пою в последнее время, и давно уже рукоять меча привычней моим пальцам, чем струны лютни. Я все еще складываю песни – и молчу. Укрываюсь молчанием, как щитом.
Но если ты просишь, брат мой – я отброшу щит…
В небе горит костер –
Костер на тысячу дней,
Твоя золотая звезда –
Все сны твои о ней,
Все песни твои о ней…
Я не выбираю, что петь – песни выбирают меня. И о чем ином можно думать, когда каждую ночь обжигает глаза свет Камня: для всех – знак грядущей победы, для нас же – память о прошлых поражениях… Память о неизбежном поражении в будущем.
Но если ты поведешь нас на битву, брат мой – я стану щитом для тебя… Я говорил это тогда, на берегах Митрима, так давно – но не забыл и теперь. Я стану щитом для тебя. Веди же.

 
Оставить комментарий

Опубликовал на Сентябрь 19, 2013 в JRRT, тексты

 

(флоты и печеньки)

[примечание: написано на фестиваль однострочников]

— …Всему флоту — построение по схеме С! На прорыв!
Светящиеся квадратики на схеме, перестроившись, двинулись к потенциальному слабому месту в кольце вражеских кораблей.
— Вот так. Окружить хотели? Не дождетесь!
Откуда-то донеслось резкое шипение.
— Райнхард! Кофе! — спохватился Кирхайс.
— Был кофе, — мрачно поправил Мюзель, отрываясь от тактического симулятора.
— И, кстати, сегодня твоя очередь ликвидировать последствия…
Райнхард молча выбрался из кресла и поплелся на кухню.
— Печеньки захвати! — напомнил ему вслед Кирхайс.
— Чем я их захвачу, у меня же флота нет!
— Руками, о будущий великий полководец, руками. Не забывай об их существовании.
Райнхард поставил на стол поднос с чашками и снова уставился в экран:
— А между прочим, я выиграл.
— Потери сорок процентов — это ты называешь «выиграл»?
— Зато поле боя за мной! А вообще здесь слишком слабый компьютер, он не учитывает все факторы…
— Школьные терминалы все такие, что ж ты хочешь, — пожал плечами Зигфрид.
— Подключиться бы к тому, что в тактическом классе… — у Райнхарда загорелись глаза: — Слушай, а можно к нему по сети добраться?
— Там вообще-то пароль и защита от доступа… Но можно попробовать, — похоже, Кирхайс тоже увлекся идеей.
— Если получится, с меня кофе, — немедленно пообещал Райнхард.
— Растворимый? — скептически уточнил Кирхайс. — Потому что варить его ты не умеешь.
— Значит, заодно научишь меня варить хороший кофе.
Кирхайс незаметно вздохнул. Когда Райнхард ставит себе цель, проще с ним не спорить — это он давно усвоил… Впрочем, идея казалась действительно интересной. А кофе можно было как-нибудь пережить.

 
Оставить комментарий

Опубликовал на Май 31, 2012 в ЛоГГ, тексты

 

Белый крейсер

Говорят, у каждого корабля есть душа. Рассуждения на этот счет берут начало еще с тех времен, когда флоты древних империй бороздили земные моря, а не просторы галактики — и, разумеется, не имеют под собой никакого основания. Корабли не живые, там просто нечему быть живым. Ни один корабль не умеет чувствовать и тем более — любить.
Райнхард, конечно, знал об этом. Конечно, ни в грош не ставил флотские суеверия. И ни на секунду не сомневался, что вопреки всем доводам разума его корабль — живой.
Его корабль. Его «Брунгильда». Прекрасная и неповторимая, гордая и неприступная, его первая и последняя женщина… Он любил ее. Не так, как это бывает с людьми (хотя у него-то и с людьми особого опыта не было) но и не так, как можно было бы любить красивую и полезную вещь. Он любил ее так, как любят живых и настоящих. И она — он знал — отвечала ему тем же; безграничной, безусловной верностью.

…Райнхард помнил, как впервые увидел ее. Как при виде стремительного силуэта разом вылетели из головы все мысли о том, что это его собственный новый флагман, осталось только бесконечное восхищение ее красотой… Он подошел, зачарованный, прикоснулся к сверкающей белизной обшивке — и почувствовал, как она вздрогнула под его рукой. «Брунгильда, — шепнул он чуть слышно. — Моя Брунгильда.» Уже тогда он понял, что не променяет ее ни на какой другой корабль, не отдаст ее никогда.
Она была поначалу пугливой и робкой — но его уверенности с лихвой хватало на двоих, и скоро она не сомневалась, что пространства между звезд принадлежат ей по праву. Потом пришел ее черед делиться верой в победу — она даже не допускала, что ее адмирал может проиграть, и как же он был ей за это благодарен…
Она являлась ему в снах. Его не удивляло, что там она была высокой светлокосой девушкой — он знал, что настоящая «Брунгильда» именно так и выглядит. И каждый раз Райнхарду казалось, что это больше, чем просто сны, что это единственный доступный ей способ поговорить… Впрочем, даже в снах она была неразговорчива. Смотрела нечеловеческими — как расплавленное золото — глазами и улыбалась.
Она тосковала, когда он покидал ее надолго, когда уходил на планеты и оставлял ее в порту. Ее стихия была — полет, и стоять прикованной к земле казалось ей унизительным. Зато там, в космосе, у них были одни на двоих крылья, и он чувствовал, как звенит от восторга все ее тело, набирая скорость и уходя в прыжок…

Она делила с ним и боль — пополам. Кто знает, насколько меньше он бы прожил, если бы не «Брунгильда». Она вытягивала его, как только могла — но ее силы были не безграничны, в конце концов, она была всего лишь кораблем… А Райнхард знал: с тем пламенем, что сжигает его, невозможно бороться. И ему совсем не хотелось утащить за собой в небытие еще и ее. Как будто мало было жертв…
Он не прощался. Когда он в последний раз сошел с трапа на Феззане, они оба знали — это навсегда. Он не вернется. А она никогда больше не поднимется в небо.
«Я оставляю по себе двух вдов, — отстраненно подумал Райнхард. — Пусть даже о второй никто не узнает.»

 
Оставить комментарий

Опубликовал на Апрель 30, 2012 в ЛоГГ, тексты

 

Память

…Там всегда очень тихо. Белый холодный мрамор, имперские знамена — алое и золотое, портреты на стенах… Гулкое эхо шагов по каменным плитам.
Мемориал героям Последней Войны. Той самой, перевернувшей Галактику.
Адмиралы. Отдавшие жизнь ради победы… Что от них всех осталось, кроме строчек в учебнике истории и мраморных саркофагов?
Даже праха — и того здесь нет у многих. Кто-то похоронен на других планетах, кто-то погиб в бою, сделав своей могилой весь космос…
Что осталось… Ах, да. Еще осталась Империя. И цветы на могилах.

Угловатые черные буквы, высеченные в ослепительно белом камне. Только имена — без титулов, званий и прочей шелухи. За каждым именем — тень, закрывающая звезды. Память. История.

Зигфрид Кирхайс. На портрете он в форме старой Империи, синие глаза смотрят открыто и прямо. Говорят, он всегда так смотрел. Еще говорят, что он часто улыбался, но на портрете он серьезен и даже, кажется, чуть печален…
Первая жертва жестоким богам войны. Его могила осталась на Одине, здесь — только символ… Цветы на мраморе, осыпаются лепестки — красное на белом…

Оскар фон Ройенталь. А вот он — здесь, под этой плитой. Как и подобает — герой среди героев… Мятежник? Предатель? Нет. Тоже — жертва. Богам войны всегда мало крови…
В учебниках о его восстании написано не слишком много, но я-то слышал рассказ беспристрастнейшего из очевидцев. И понимаю, что никто не вправе его осуждать…
Кайзер тогда это тоже понял, наверняка. Иначе — почему он здесь, и вся его слава — с ним?

Усыпальница кайзера — отдельный зал. Купол потолка взлетает ввысь — так, что и не разглядеть; волны света отражаются от стен. Щурюсь и прикрываю глаза рукой — никак не могу привыкнуть, что здесь так светло. Все правильно. Тому, кто был звездой, и покоиться надлежит в сиянии.
«Райнхард фон Лоэнграмм» — и ни слова больше. Да еще двойная спираль, символическое изображение Галактики. Галактики, объединенной им, завоеванной им — не для себя… Для нас.
Говорят, он ушел слишком рано. Говорят — горел слишком ярко… Не знаю. Я не видел. Но вижу отблеск этого огня на лицах тех, кто был с ним, по сей день вижу — каким же было пламя, если отраженный свет до сих пор не угас?
Наверное, никому из нашего поколения никогда не встать вровень с ним. И есть ли смысл пытаться…
Есть. В нашей крови — тот же огонь.

 
Оставить комментарий

Опубликовал на Август 4, 2011 в ЛоГГ, тексты